"I spend my days in the metaverses, but I value the tactility of the real world. Aether is my assembly point. Their precise shape and barely noticeable weight on the bridge of my nose bring me back to the ‘here and now.’ It’s my digital detox—the most elegant one possible. They remind me that any code or pixel is secondary to a perfect physical form."

"I often tell my clients about the importance of healthy boundaries. My Aether glasses are my visual boundaries—transparent, yet completely tangible. They help me maintain focus and professional clarity, while giving clients a sense of security. It’s the perfect metaphor for permeability without losing oneself. And I deeply value this subtle, yet crucial line."

"My work is all about noticing details. Aether withstands the most critical eyes—nothing false, just a perfect play of light, shadow, and pure material. Bold in its honesty, it doesn’t aim to please, but challenges you to meet its level of taste."

"My work is all about noticing details. Aether withstands the most critical eyes—nothing false, just a perfect play of light, shadow, and pure material. Bold in its honesty, it doesn’t aim to please, but challenges you to meet its level of taste."

"I spend my days in the metaverses, but I value the tactility of the real world. Aether is my assembly point. Their precise shape and barely noticeable weight on the bridge of my nose bring me back to the ‘here and now.’ It’s my digital detox—the most elegant one possible. They remind me that any code or pixel is secondary to a perfect physical form."

"I often tell my clients about the importance of healthy boundaries. My Aether glasses are my visual boundaries—transparent, yet completely tangible. They help me maintain focus and professional clarity, while giving clients a sense of security. It’s the perfect metaphor for permeability without losing oneself. And I deeply value this subtle, yet crucial line."

Эпизод 1. Аэродром Спас-Деменск. Западный фронт. 946-й и 570-й шап (штурмовой авиаполк), ноябрь 1943 г.

Из авиашколы прибыл на Западный фронт в 946 шап.

Почти все населенные пункты разрушены, сожжены.

Деревья все побиты, без макушек. Население, как и мы, живет в оврагах, землянках. Топим «тесную печурку», как в песне. Местные очевидцы рассказали о героической гибели на их глазах летчика и стрелка-радиста. Гитлеровцы хотели их взять живыми. Они отбивались до последнего патрона в крупнокалиберном пулемете. Потом оба застрелились. Гитлеровцы похоронили их с воинскими почестями в назидание своим солдатам.

Столовая без крыши. Баня тоже в полуразрушенном доме. Из котла выдают норму горячей воды. За холодной ходим нагишом к ручью. В завтрак, обед и ужин кормят пшенкой. Других продуктов нет. Нет подвоза. Дороги, в т.ч. железные, разрушены. Учимся стрелять из личного оружия. Благо, в оставленных окопах патронов вдоволь.

Во время ночного чтения при неосторожном обращении с коптилкой, сделанной из снаряда, у меня обгорели руки. Вызывает СМЕРШ. За членовредительство на фронте могут сурово наказать. Сотрудник сказал, что замнет это, но я должен приходить к нему и докладывать, о чем говорят летчики. Я наотрез отказался.

После войны мы встретились в Брашове. Он сказал, что тогда, на Западном фронте, я ему понравился.

Если говорить о статистике, то к концу войны из шестерых моих друзей по землянке в живых осталось трое. Погибли в боях:

Яша Кремлев - он из Верховажья Вологодской области. В 1976 году бывший стрелок-радист полковник Колобанов прислал мне письмо со ст. Чкаловская, что он помнит подробности гибели Кремлева Я.Я., описанной в «Красной звезде» от 03.08.1975 г.;
Лёша Фадеев - москвич, он всегда изображал из себя писателя Фадеева, курил трубку и был уверен, что после войны станет писателем;

В. Гусев - ленинградец, у которого все родственники погибли в блокаду.

В январе часть пополнения переводят в 570-й шап. Перед нами здесь стояла французская эскадрилья «Нормандия-Неман». Здесь более комфортно. Живем в помещениях. В 3-й авиационной эскадрилье мне назначают самолет Ил-2 и экипаж: механик, моторист, оружейница. Стрелок-радист должен прибыть с пополнением.

Население сгребает снег в высокие валы, очищая взлетно-посадочную полосу. Она очень узкая. На первых тренировочных полетах по кругу оружейница Таня Лукомская просит разрешения полетать в кабине стрелка-радиста. При посадке ломается хвостовое колесо. Клянусь, что не буду летать с женщинами.

Потом она мне вешает бомбу. Лечу на полигон. На взлете уклоняюсь по направлению. Ударившись в снежный вал, самолет подпрыгивает на 75 метров, потом не знает, куда валиться: на хвост или на нос. Вижу людей, глядящих с удивлением на мой кульбит.

Хватило силы сорвать рычаг форсажа, закрученный проволокой. Самолет взревел, покачался и... полетел вперед.

Слетал на полигон. Бросил бомбу и вернулся обратно. Доложил командиру полка о выполнении задания.

Он похлопал меня по плечу и сказал, что я буду долго жить. В этот же день в такой же ситуации в соседнем полку погиб мой земляк и однокашник по авиашколе Виктор Клементьев.
Письмо мамы. «Здравствуй, Витенька! Наверное, наша судьба все это переживать. Больно сердцу, больно, мой родной. Переживу ли я это? Что за судьба! Ответа нет на тоску моего сердца. Ну, Господь с тобою. Я благословляю, как Колю (брат воевал на Ленинградском фронте), так и тебя письменно.

Будь смелым, счастливым, но береги себя. Будешь всегда в победе. Следи за каждой минутой своей жизни. Вспоминай меня и Зою (15-летняя сестра в эвакуации попала под поезд и находилась в больнице).

Береги это письмо при себе. Везде. Это письмо - твой счастливый путь и мое благословение, как от родной матери. Я молюсь за тебя и Колю. Мои слова очень крепкие для вас. Жизнь ваша будет спасена».

Эпизод 2. Коля Соколов. Аэродром ХТЗ (Харьковский тракторный завод). 2-я аэ. февраль-март 1944 г.

Харьков разрушен. Свободная торговля. Много ларьков с фруктами и водкой. Дружим с Колей Соколовым из 1-й аэ. Мой шлемофон подключен к радиосети на нарах. Узнаю об освобождении моего города Чудово под Ленинградом.

Эпизод 3. Аэродром Балта, Украина, апрель 1944 г., 2-я аэ

Город только что освобожден. Бездорожье, все коммуникации разрушены. Все население города было занято переноской боеприпасов наступающей дивизии. Население города требует попа от командира дивизии, освободившей Балту. Нашелся старшина, отец которого был священником. Идем строем на аэродром, а батюшка-старшина в накинутой на обмундирование рясе идет на службу в церковь, благословляя нас на ратный труд. Это значит, что все будет хорошо. В Балте потерь не было.

В Первомайские праздники колхозники привезли на командный пункт всевозможную снедь: пироги, яйца, сало и многое другое. Вечером приказ: перелететь на аэродром Бельцы. Меня и еще двоих, не умевших летать ночью, оставили до утра...

Эпизод 4. Аэродром Бельцы (Молдавия), май 1944 г., 2-я аэ

Хвост моего самолета рядом с домом, на крыше которого живут аисты. С другой стороны дома зенитная батарея.

Каждую ночь нас и расположенную рядом железнодорожную станцию бомбят фашисты. Вешают в небе светящиеся бомбы - в небе светло, как днем.

Самолет «МЕ-109» пытается расправиться с зениткой, которая бьет по нему. Перед носом моего самолета этот истребитель глубоко вошел в землю, сложив на поверхности свои крылья.

Из этого вывод: с зенитной батареей надо расправляться только тогда, когда она бьет по другому самолету. Дуэль самолета с зениткой опасна. Этот опыт научил меня поступать в бою только так.
Прилетели артисты. На аэродроме концерт. Кузова двух сдвинутых грузовиков с откинутыми бортами образовали сцену. Концерт был необыкновенно интересным.

В 6 утра артисты улетали на пассажирском самолете. Самолет был сбит на взлете. Все артисты и экипаж погибли.

Всю жизнь ношу в душе их песни: «Как молод и горяч жил один скрипач» и «Часики идут...».
В это же утро на стоянке был сожжен такой же «Ли-2», наполненный живыми гусями. Вокруг сгоревшего самолета лежали жареные гуси.

Эпизод 5. Аэродром Боштаны (Румыния), август 1944 г., 2-я аэ

В мой экипаж с новым пополнением прибыл стрелок-радист. Совсем мальчик. Началась Ясско-Кишиневская операция, командир полка ведет весь полк в бой. Лечу в составе 2-й аэ последним на старом самолете с деревянными крыльями. Перед заходом в атаку меня зажала пара румынских самолетов Иар-81. Справа и слева на расстоянии 10 см от моей кабины летят трассирующие снаряды. Резко бросаю самолет вниз под свои самолеты.

Также сбрасываю все свои бомбы, РС-ы («Катюши»), стреляю из пушек и пулеметов по окопам. Спрашиваю стрелка: «Почему его пулемет молчал?» Он ответил, что отказал пулемет. Есть вероятность, что сбить меня пытался король Румынии Михай. В этот день у него также были боевые вылеты.

После этого в свободное время обучаю стрелка, ползая вокруг самолета, изображая голову и хвост атакующего истребителя.

Когда я перешел в 3-ю аэ, этот стрелок погиб так: новый командир 2-й аэ повел восьмёрку «Илов» в бой. Он не сумел выйти на аэродром истребителей сопровождения. Решил рискнуть: все 8 самолетов сбили. Мой бывший стрелок-радист, видя, что самолет беспорядочно падает, выскочил из кабины и открыл парашют. Одна из строп зацепилась за пулемет. Он ударился о хвост самолета и погиб. Летчик остался жив: снаряд попал в бронированное лобовое стекло. Мелкие осколки стекла поранили лицо. Глаза залиты кровью. Перед самым ударом о землю летчик успел их протереть и выхватить ручку на себя.

Эпизод 6. Аэродром Бакэу (Румыния), август 1944 г.

В Бакэу мы сели вслед за нашими прорвавшимися танками. Еще не подошли пехотные части, а мы уже наносим удары с воздуха трофейными бомбами. Спали под крылом самолета на моторном чехле.

В эти дни у нас погиб экипаж 2-й аэ Василия Сизикова. Его самолет взорвался в воздухе (см. эпизод 7). Румыния перешла на сторону антигитлеровской коалиции. Румынские солдаты ведут колонну пленных немецких солдат. Часть гитлеровцев поднялась в горы. На наших поварих, подъезжающих наземным транспортом, напали выходящие из окружения немецко-фашистские солдаты. Всех поварих убили.

Когда с гор Пятру спустилось трое немецких солдат к столовой, то начштаба полка расстрелял их в кукурузе.

Наши танки рвутся в сторону Плоешти и Бухареста. На их броне привязаны ящики с продуктами.
Женщина с двумя малолетними детьми просит у русских на дороге подаяние, она и дети одеты в рубище (мешковину). Русские деньги в ходу. Заказываю румынскому портному брюки - военные галифе, синие, но в белую полоску, поскольку другого материала у портного не было.

Эпизод 7. Аэродром Бакэу (Румыния). Топливомер на гамма-лучах. Сентябрь 1944 - Ленинград 1951-1954 гг.

В Харькове был переведен во 2-ю аэ. На нарах спал рядом с летчиком. Он поэт. На память читал мне свои зачастую горестные стихи. Я с удовольствием слушал. Его самолет взорвался в воздухе. Там, в Бакэу, были аналогичные потери. Мы не могли понять, почему самолеты разлетаются в клочья в воздухе. Версии: новое оружие фашистов, диверсант в полку, искрение ползунка топливомера внутри топливного бака. Отключили топливомеры от сети. Лучше или хуже стало при имевших место потерях - определить было трудно. В 1951 году, обучаясь на третьем курсе академии на факультете спецоборудования самолетов, в курсовом проекте изобрел топливомер на гамма-лучах. Консультировал меня по ядерной физике академик АН Узбекской ССР В.А. Стародубцев - начальник кафедры физики. После окончания академии хотелось работать в области аэрофотографирования. Дипломная работа была такая: если летчик направил самолет на цель и сбросил бомбы, то аэрофотоаппарат будет продолжать снимать эту цель независимо от противозенитного маневра самолета.

Но перед окончанием академии меня нашли в качестве знатока ядерной физики и направили туда, где не требовался музыкальный слух.

Эпизод 8. Аэродром Лугож (Румыния), 6 октября 1944 г.

По моей просьбе меня переводят в 3-ю аэ вместо сгоревшего Кремлева Я.Я. Состав экипажа тот же, который был на Западном фронте. Новым стал только стрелок-радист Николай Каменев - весьма спокойный и смышленый человек. Не пил даже свои боевые сто граммов. Летая со мною 97 раз, он лично сбил два самолета. Сколько им сбито в групповом бою, не помню. Награжден тремя орденами. Наши стрелки-радисты отличались мужеством. На их счету много сбитых самолетов. За каждый сбитый самолет им давали тысячу рублей. Живем в роскошном особняке. Комната с люком в подвал, в котором хранится прекрасное вино. Каждый вечер по приезде с аэродрома и после столовой, где выдаются боевые сто грамм, командир 3-й аэ В.Ф. Герб ставит на люк стул и сидит на нем, пока мы не уснем. (Владимир Фридрихович бежал из Германии еще в 30-е годы. В 50-е годы жил в Загорске.)

Ради интереса захожу в соседний особняк. Там русский солдат крушит все подряд. Пытаюсь его остановить. Он звереет еще больше, заявляя, что ничего не оставит в целости, так как «враги сожгли родную хату». Кстати, у меня тоже.

Эпизод 9. Аэродром Тимишоара (Румыния), октябрь 1944 г., 3-я аэ

27 октября наша восьмерка штурмует вражеский передний край, а рядом 10 самолетов «Фокке-Вульф» штурмуют наш передний край. Сейчас они отбомбятся и набросятся на нас, используя свое превосходство. «Боже, спаси и сохрани!» Но молитва не доходит по назначению, и начинается схватка с асами - это видно по разрисованным фюзеляжам самолетов с тузами и звериными мордами. Обычно ас заходит снизу под ведущего, взмывает свечей и сбивает его. Один из них выскочил перед носом моего самолета, и мне ничего не оставалось, как нажать на все гашетки и сбить врага. В этом бою потерь в нашей аэ не было, и мы с Колей пели, возвращаясь на свой аэродром.16 ноября два БВ(боевых вылета). Во втором вылете нас охраняют 4 истребителя ЛА-5. Опять схватка в воздухе. Три ЛА-5 сбивают. Наш командир приказывает последнему истребителю встать в строй штурмовиков под прикрытие стрелков-радистов. В такой ситуации один истребитель вести воздушный бой не может.

Эпизод 10. Аэродром Кечкемент (Венгрия), декабрь 1944 г., 3-я аэ

Выруливаю в составе восьмерки на взлетную полосу для выполнения очередного боевого задания. Впереди взлетает первая аэ. Последним - Коля Соколов. С бомбодержателя у него срывается бомба. Стрелка-радиста отбрасывает на 50 метров. Самолет объят пламенем. Стрелок-радист сбрасывает парашют, бежит к горящему самолету, вытаскивает Колю из кабины и тащит его от самолета. У Коли сильно обгорели лицо и руки. После госпиталя он был отправлен в Москву домой. Работал директором Тишинского рынка. Лицо его было мало сказать страшное - хуже. Если видите человека с обгоревшим лицом, то это или летчик, или танкист.

В туманном рассвете командир полка выстраивает полк и с глубокой горечью сообщает, что гитлеровцы убили наших парламентеров, направленных в Будапешт с мирным предложением о сохранении памятников культуры и искусства города. «Кто сможет, несмотря на туман, сейчас же вылететь на боевое задание - шаг вперед». Шагнул весь полк.

Можно понять, с каким ожесточением мы били по верхним этажам и крышам зданий, где засели вражеские снайперы. Мы знали, когда идет бой в городе, все его жители укрываются в подвалах.
В левое крыло моего самолета попадает зенитный снаряд. Меня оглушило. Дыра в крыле больше квадратного метра. Из левого уха течет кровь, самолет опрокидывается в «штопор». Силы рук не хватает, чтобы вывести его из штопора, снимаю левую ногу с педали, разворачиваюсь влево и упираюсь ногой в борт. Двумя руками вытягиваю самолет из штопора.

Боже! Откуда берутся сверхчеловеческие силы при смертельных ситуациях?! Курс на свой аэродром. Ещё силы есть долететь в таком неудобном положении. Встав в круг над аэродромом, стал ждать, когда все самолеты сядут. Таким образом старался не занять посадочную полосу разрушенным самолетом. Сказал стрелку-радисту, чтобы прижал голову к броне, иначе при ударе о землю расколется череп. Обе руки заняты, поэтому не мог положить руку на передний край борта. При приземлении стукнулся о борт так, что снова из уха и носа потекла кровь. Но это, казалось тогда, не страшно. Главное, что живы оба. Обломки самолета были разбросаны по посадочной полосе. После этого вылета я стал глохнуть. Впоследствии на медкомиссии врачи обнаружили, что была разорвана барабанная перепонка.

Эпизод 11. Аэродром Матиашфельд (Венгрия), февраль 1945 г.

Восьмерка, во главе - Семен Иванюк. Лечу вторым. На взлете отказывают устройства перемены шага винта. Винт не тянет. Падать на лес с подвешенными бомбами не хочется, потерял Иванюка из виду. Иванюка сбивают асы. Пришлось вести группу вместо него. После выполнения задания привел всех на аэродром.

В двигателе самолета лопнула масляная трубка, масло заливает стекла кабины. Не вижу посадочной полосы. Сажусь «на ощупь». Самолет выкатывается за пределы посадочной полосы и останавливается у леса. На КП не тороплюсь. Там меня ждет разнос командира полка.

Мальчик мадьяр пасет овец. На нем висит старая скрипка. В руках самодельный смычок. Он сыграл мне «Катюшу», «Чардаш» и другие венгерские мелодии.

Позднее сюда пришел мой товарищ. Сказал, что по телефону сообщили: Иванюк жив. Он упал на нейтральную полосу. Сейчас он гостит у пехотинцев. Меня не наказали за потерю командира в бою.
Где ты, юный музыкант, оставивший в душе светлую память о музыке в трудные и печальные дни Великой Отечественной войны? До сих пор мне, глухому, слышатся чарующие звуки его скрипки.

Эпизод 12. Аэродром Матиашфельд (Венгрия), март 1945 г.

В полку вышли из строя самолеты. С трудом набирается восьмерка. Летаю на самолете командира дивизии. Наши войска прижаты к Дунаю. Требуется непрерывная поддержка с воздуха. Мы сделали четыре захода в атаку на окопы фашистов. Сброшены все бомбы и выпущены все реактивные снаряды (РС), израсходованы все боеприпасы в пушках и пулеметах. Ведущий докладывает об этом на пункт управления штурмовиками (ПУШ - в окопах). Там дежурит наш командир полка - «Батя».
«Батя» командует по радио: «Продолжать атаки «на самолюбии», надо дать возможность нашим войскам подняться и перейти в контратаку».

На шестом заходе немецкие истребители подбили мой самолет. Упал в придунайское болото. Самолет не взорвался, так как в баке не было горючего. Впоследствии друзья рассказывали, что я горел, «как в кино».

В эти дни видел незабываемую картину боя большого количества танков с обеих сторон. Одни еще на подходе, другие сталкиваются в лобовой атаке.

Эпизод 13. Аэродром Братислава. (Словакия), апрель 1945 г.

Взаимодействуем с конно-механизированной группой И.А. Плиева. Ночую в доме словака-крестьянина. Он вполне понятно говорит, чтобы я сам набил матрац соломой. Указал, где будут лежать хлеб и молоко. Он очень занят по хозяйству, так как два его сына в партизанах.

Эпизод 14. Аэродром Зайринг (Вена), апрель-май 1945 г.

Боевые задания в районе Брно. Подожженный фашистами город горит так, что жарко в кабине самолета.

Наши танки, невзирая ни на что, рвутся в восставшую Прагу. Вот три танка мчатся по шоссе. С обочин их поджигают фаустпатронами. Эх! Вот бы сейчас развернуться и врезать фауст-патронщикам. Но нельзя нарушать строй, надо выполнить боевое задание, иначе сурово накажут. Подобное разрешалось только при «свободной охоте» парой самолетов...

Каждое утро делаю зарядку. Бегаю по краю бетонированного аэродрома. Друзья подтрунивают: «Вот сейчас полетишь на БВ и погибнешь, так что твоя зарядка ни к чему». В укромном месте аэродрома надпись: «Работа русских военнопленных - Иванов, Петров, Сидоров».

Оружейница Таня Лукомская - красавица-казачка из Кубанской станицы. Она 97 раз подвешивала разнокалиберные бомбы весом не более 500 кг. Если бомбы противотанковые по 1,5 кг, то 244 штуки. Снаряжала боеприпасами РС-ы, пушки и пулеметы. Ночью разбирала и чистила их.
7 мая 1945 г. у меня последние три БВ. Потеряли экипаж Никитенко. Позднее установили на их могиле винт самолета.

9-го мая 1945 г. в 6 утра проснулся от грохота на аэродроме. Прибежал к своему самолету. В кабине сидит Таня и с ненавистью жмет на все гашетки. Увидев меня, вылезает из кабины и говорит: «Война кончилась».

После окончания войны участвовал в соревнованиях по бегу на длинные дистанции в Штокерау. Занял третье место.

Эпизод 15. Аэродром Тимишоара (Румыния) и Зайринг (Австрия), июнь 1945 г.

Перегоняю «Илы» из Зайринга в Тимишоару. В обратном направлении нас возят на транспортном самолете «Ли-2» (Си-47) по прозвищу «Ванька-спекулянт», так как на них привозили из России водку и черный хлеб, считавшийся деликатесом в Европе.

Командир корабля - Герой Советского Союза. Спрашиваю его, за что он получил Героя. Он говорит, что во время войны трижды вывозил ночью под Берлин девушку необыкновенной красоты. Выводили его на костер по новейшей гиперболической системе самолетовождения. Там она покидала самолет с парашютом в районе горящего костра на земле. Больше он никогда ее не видел.

В.А. МАТВЕЕВ

Об авторе. Матвеев Виктор Алексеевич, родился 18 декабря 1922 года. Место рождения: станция Дубцы Чудовского района Ленинградской области.

В 1940 году окончил среднюю школу и аэроклуб в г. Чудово Ленинградской области и поступил в Порховское военно-авиационное училище летчиков (под Псковом). В сентябре 1943г. после окончания с отличием 3-й Чкаловской (под Оренбургом) авиашколы был оставлен при ней летчиком-инструктором.

В январе 1944 года Матвеев В.А. был переведен в 570-й (впоследствии 190-й гвардейский шап, назначенный на 2-й Украинский фронт). Полк начал активные боевые действия только с августа 1944 года во время Ясско-Кишиневской операции. В этот период В.А. Матвеев совершал БВ в составе 2-й аэ.

Дважды Виктора Алексеевича сбивали. Первый раз его сбили над Будапештом, когда фашисты расстреляли парламентеров, предложивших не разрушать памятники культуры и искусства венгерской столицы.

Второй раз его сбили в районе Секешфехервара, где фашисты решили сделать нашим войскам «Сталинград». Войска были прижаты к Дунаю, шли тяжелые бои.

Самолет Виктора Алексеевича в 3-й аэ был оборудован киноустановками в гондолах шасси и фотоаппаратами в фюзеляже. Поэтому ему приходилось летать в строю последним, так, чтобы при последнем заходе в атаку восьмерки сфотографировать результаты удара, иначе БВ могли не засчитать всей «восьмерке».

К концу войны он стал плохо слышать, для него специально подбирали шлемофон и радиоприемник.
После окончания войны на первой летной медкомиссии ему объявили, что у него разрушена барабанная перепонка, поэтому он по слуху не годен к летной работе.

В 1946 он был переведен в запасную 4-ю аэ, которая не участвовала в летно-тактических учениях. Он стал готовиться для поступления в инженерную академию.

В 1954 году с отличием окончил Военно-воздушную инженерную академию. Совершил более ста БВ.

Забайкалье, аэродром Борзя, редкий теплый денек. Никто не летает и на стоянках обоих полков (189 ИБАшного (истребительно-бомбардировочного) на Су-17м и 101 ОРАПовского (отдельного разведовательного) на Су-17м3р) лениво несли службы ДСЧ (дежурные по стоянкам части) – чего ловить, гарнизон в 15 км от аэродрома, все там и о попытке какого-либо начальства проверить службу можно было узнать заранее и даже слегка протрезветь.

В это время на аэродроме Степь народ ярко выражено тревожился уже пятый час и готовился разбомбить врага на полигоне Тасырхой, что под Борзей. Командир АП полковник Мазепа в затеянной им же самим суматохе под бдительным оком дивизии (которая, не только выглядывала из окон, но и еще звонила по телефону), пытался руководить всем и вся, что пока удавалось и весьма неплохо.

Окинув командирским оком плановую таблицу, его внимание привлекла фамилия командира звена прибывшего недавно по замене - капитан Пужай-Череда, не он, ни его ведомый на этот полигон еще не летали, фамилия была на слух как то не очень летная и червячок сомнений принялся за свое дело. 

Боевая зарядка по 4хОФАБ-250-270 была уже подвешена и дергать уже порядком задрюченный ИТС (инженерно-технический состав) не хотелось. А червячок знал свое дело и активно работал. Наконец командир созрел и дал команду на КП ИАС (КП инженерно-авиационной службы) снять нафиг 4хОФАБ-250-270 (тип осколочно-фугасной бомбы) и повесить на эту пару по 2хП-50-75 (практическая бомба весом 50 кг). Зам по ИАС сразу эту идею взял в штыки и пытался уговорить командира, выдав слоган - «мол, коней на переправе не меняют», чем изрядно посеял сомнение в командирском мозгу – может и в правду ничего не менять. В это время червячок все достиг нужной точки и укусил командира за нежное место. Червячок был свой, родной и до этого командира не разу не подводил, поэтому зам по ИАС вновь услышал командирский голос – «меняй подвеску и все». ИАС выматерилась и пошла на самолет, перевешивать АБ и менять данные в ПРНК (прицельный радио-навигационный комплекс).

Время "Ч" наступило, и самолеты понеслись в небо на полигон, благо недалеко – 100км туда и столько же обратно.

Полигон активно принимал самолеты, которые работали с ходу, затем принимал АБ в землю близко или далеко от цели, а наш РПП (руководитель полетов на полигоне) этим руководил. Поэтому, когда очередная пара, запросила подход, с легкой душой дал в эфир «Подходите». В это время в эфире прозвучало, что полигон отгрохали как настоящий, не фуфлы, мурлы, на что ведомый ответил коротко и понятно «Ага», не расстроил душу РПП

«На боевом цель наблюдаю, работу», ничего не подозревающий РПП вякнул стандартное «…шаю». Пара свалила на БК и начала целиться, ведомый правда сосал крыло и не затруждал обозреванием земной поверхности, на которой четко видно было кусок БВПП и стоянки самолетов с ЖБУ (железо-бетонными укрытиями).
«Сброс, вывод», «Работу закончил, на точку», РПП как то вяловато, ибо не видно было не самолетов, не разрывов, сказал коротко - ага, мол летите.

В это время ДСЧ на стоянке разведполка с одурелами глазами на выкат наблюдает два разрыва и визг осколков, причем один из разрывов ровно в рулежке перед укрытием, далее грохот самолетов, которые левым разворотом со снижением на малую высоту улетают в никуда (т.е. в сторону Китая).

Пришло время исполнить воинский долг, о котором так долго и упорно говорили замполиты. ДСЧ рывком сдав нормативы по всем видам спорта сразу, залетев в домик ДСЧ. Звонит командиру АП и «радостно» докладывает, что неизвестная пара самолетов, только что отбомбилась по стоянке его родного полка и улетела обратно в Китай !!!!!!!! 

Командир, сразу приторчал от доклада и рванул на газике на аэродром, где его взору предстала картина, из которой было видно, что воронки есть, и личный состав явно трезв, а самое главное, есть две пробоины в ЖБУ (посекло).

Блин, может и в правду все так и было, размышлял командир и решил, пусть командующий думает, наше дело доложить, а пока в полку объявить тревогу. Так как ГГС (громко-говорящая связь) в домах и штабах была одна у всех, тут вообще крышу начало срывать у народа, когда из ГГС начали верещать, что объявлена «БОЕВАЯ ТРЕВОГА» с повторением, что это не учебная тревога! Толи на войну бежать, толи семью на поезд впихивать – мыслей было много….

Доклад в Читу командующему 23-ей воздушной армии был краток и в точности повторял то, что сказал ДСЧ. Выяснив, что командир АП не перегрелся и без перегара, доклад теперь полетел в Москву.

Наша радостная пара в это время делилась впечатлениями о вылете – мол, что тут все зажрались, полигон вообще как живой аэродром, тут и слепой попадет и тому подобное. Ага, новички, думалось многим, попробовали они наконец забайкальского полигона, правда какую-то фигню.... несут про полигон, но чего с них взять.

Итогом разборки стало списание обоих пилотов с летной работы, один пошел на РСП (радиолокационная система посадки), другой заведовать тренажером. Пужай-Череда получил новую фамилию – Пужай – Чиндант (Чиндант – это поселок около аэродрома Борзя, и аэродром в сборника идет как Чиндант)

До полигона они не долетели 15 км. А командирский червячек спокойно лег спать ....

По имеющейся информации, часть была сформирована в июле 1942 года и под разными наименованиями просуществовала до февраля 1998 года. Все эти годы не менялся «открытый» номер части; полевая почта (войсковая часть) 10384.

Первое упоминание о 946 шап обнаружил в списке боевого состава РККА на 1.08.42. В период до 10.42. часть дислоцировалась в ПриВО, по некоторым косвенным данным в Кинель Черкассах.
С 21.10.42. полк участвует в боевых действиях в составе 231 шад ( командиры АД –п-к Виноградов Николай Сергеевич 11.10.42 – 16.02.43 и п-к Чижиков Леонид Алексеевич 17.02.43 – 9.05.45) Дивизия входила во 2 шак 1 ВА

Участие полка в боевых действиях указывается в периоды:
21.10.42 – 24.10.42
12.11.42 - 03.01.44
22.06.44 – 8.09.44
9.10.44 - 09.05.45

В мае – июне 1944 года после переформирования полк прибыл на фронт в составе 196 шад (п-к Грищенко К.К.) 4-го шак (ген. л-т Байдуков Г.Ф.). Предположительно, в это время командиром полка уже был Слюнкин В.С.

Полк принимал участие в операциях по освобождению Белоруссии и, как особо отличившийся в боях за Брест, приказом НКО...................был удостоен почетного звания Брестский.
Приказом НКО СССР N 0340 от 27.10.44 полку было присвоено звание гвардейского. С этого дня он стал именоваться 189 гвардейским ордена Суворова III степени штурмовым авиаполком.
В составе 4 ВА 2 Белорусского фронта гвардейцы участвовали в боях в Восточной Пруссии, Польше, Германии. За отличия проявленные в этих боях полку неоднократно объявлялись Благодарности Верховного Главнокомандующего. Место базирования авиаполка в День Победы пока не установлено. Некоторое время 189 гшап в составе 4 шак базировался в г. Рехлин Германия).

Помню, что отец упоминал этот аэродром в своих рассказах. В конце 1945 – начале 1946 г. полк, войдя в состав Северной Группы Войск перебазровался г.Легница (Польша). Отсюда в июне 1946 года отец демобилизовался. В СГВ полк дислоцировался до 1976 года (после 1960г. -189 гв. ибап) В 1976г. часть перебазировали в ЗабВО ст Борзя,( 189 гв. апиб, с 1990г. бап) где она находилась до момента расформирования в феврале 1998г. Весной 1987 года полк участвовал в боевых действиях в Афганистане –а/б Шинданд. В годы войны шестеро летчиков полка были удостоены звания Героя Советского Союза; Москаленко И.Е., Кудряшов С.А., Рытов А.И.(посмертно), Слюнкин В.С., Тужилков С.В., Олейниченко Д.Е.

В годы войны на вооружении полка были штурмовки Ил-2. Далее, можно предположить, что на вооружении стояли Ил-10, затем МиГ-15. Есть упоминания, что в 1970 г. в полку были МиГ-17.  Затем пересели на Су: в 1980-81гг. Су- 17, в 1983 – Су-17 М3, в 1990 г – Су-24М. Информация по вооружению полка (да не только) требует уточнения. 231 шад. Первоначально (май 1942) соединение было образовано как 203 смешанная авиадивизия на базе управления ВВС 43 армии, 24.05.42 преобразована в 231 шад (2 шак), 27.10.44 преобразована в12 гв.шад (3 гв.шап) На 1.11.42 2 шак (231 и 232 шад) находится в резерве РГК  С 1.01.43 231 шад находится на Калининском фронте, по состоянию на 1.07.43 и до 1.01.44 на Западном фронте . С 1.02.44 находится в РГК. С 1.05.44 2 шак (231 и 7 гв.шад) действует в составе 2-го украинского фронта.  С даты создания (1.01.44) и по июнь в резерве РГК находится 4 шак (196 и 199 шад). Видимо в этот период 946 шап и был передан из состава 231 дивизии в 196, в которой и воевал до конца войны. По состоянию на 1.07.44 4 шак числится на 1 Белорусском фронте в составе 16 ВА. С 1.09.44 - 2 Белорусский, 4ВА.

БАЙДУКОВ И ЕГО ШТУРМОВИКИ
SOCIAL_BOOKAMRK_LINKS 
Николай ЛУШПАК
Светлой памяти славного командира 4-го штурмового авиационного корпуса, Героя Советского Союза, генерал-полковника авиации Георгия Филипповича Байдукова посвящается
К осени 1943 года уже отгремели победные бои Сталинградской и Курской битв. В результате указанных сокрушительных ударов Советской армии немецко-фашистские войска уже не могли предпринять ни одной наступательной операции. Но враг бил еще не добит и упорно сопротивлялся. Еще значительная часть нашей Родины находилась в оккупации – основная часть Белоруссии, Западная Украина, Прибалтика. Верховное командование Вооруженных сил понимало, что предстоят еще тяжелые изнурительные бои. Военно-воздушные силы продолжали наращивать свою боевую мощь. Уже к середине лета 1943 г. нашей авиацией было завоевано господство в воздухе. Но вражеская авиация продолжала еще существовать. Кроме того, в предстоящих боях требовалась надежная авиационная поддержка наших сухопутных войск ударами авиации, а также надежное прикрытие их с воздуха. В целях решения этих стратегических задач наша могучая Родина – страна–титан –продолжала распрямлять и укреплять свои могучие крылья. Так, в конце 1943 г. был сформирован 4-й штурмовой авиационный корпус (4-й шак). В состав указанного авиакорпуса входили две штурмовые авиационные дивизии – 196-я и 199-я шад. Кроме того, в состав корпуса входили эскадрилья связи, корпусная и две дивизионные отдельные роты связи. Указанные роты связи имели статус самостоятельных частей и все средства связи, необходимые для обеспечения боевого управления частями и соединениями авиакорпуса. На оснащении указанных рот связи находились как советские, так и американские радиостанции, а также телеграфные и телефонные аппараты. Указанные средства связи позволяли в любых условиях обеспечить надежное управление авиакорпусом, а также надежную связь с самолетами при выполнении ими боевых задач.

Командиром 4-го шак был назначен известный национальный герой, первопроходец советской авиации, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Георгий Филиппович Байдуков

Административное формирование авиакорпуса было завершено, но для превращения его в боевое соединение предстояла еще большая работа. В составе авиакорпуса находилась еще значительная часть летного и технического состава, не имеющего боевого опыта. По указанной причине предстояла еще большая и напряженная работа командного, политического состава и командира авиакорпуса по дальнейшему обучению и повышению боевой выучки личного состава сформированных полков и соединений.

Георгий Филиппович Байдуков до назначения его на должность командира 4-го шак уже имел большой опыт командования авиационными частями и соединениями. Об этом свидетельствует его послужной список занимаемых должностей. В советско-финскую войну он командовал авиагруппой и авиаполком. В период Великой Отечественной войны уже с ноября 1841 г. – заместитель командира и командир 31-й, а затем 211-й смешанной авиадивизии. Его последняя должность перед вступлением в командование авиакорпусом – командир 4-й гвардейской штурмовой авиадивизии. С декабря 1943 г. Байдуков – командир 4-го шак. С первых дней назначения на эту должность Георгий Филиппович Байдуков прилагал все усилия, чтобы передать свой боевой опыт командованию частей и дивизий авиакорпуса.

Штаб авиакорпуса сначала располагался в г. Брянске, который был сильно разбит. Отсутствовало и водоснабжение, и электричество. И вскоре командир принял решение перебазировать штаб корпуса в деревню Тимоновка. Эта деревня сливалась с другой деревней Супонево. Расположение обоих населенных пунктов на реке Десна с банями на ее берегу позволяло значительно улучшить наше санитарное состояние. Авиадивизии корпуса располагались: 196-я шад в районе г. Карачева, 199-я шад в районе г. Бежица. Командиром 196-й шад был назначен подполковник Грищенко, командиром 199-й шад – полковник Виноградов.

Основной состав штаба авиакорпуса выглядел следующим образом:
 начальник штаба – полковник Бенюк
 начальник оперативного отдела - подполковник Ячменников
 заместитель командира по политчасти – генерал-майор Бакин
 начальник политотдела корпуса – подполковник Яльцев
 начальник связи авиакорпуса – майор Зайцев Н.И.
 командир 210-й корпусной отдельной роты связи старший лейтенант Семенов.
 Командирами взводов указанной отдельной роты связи были назначены: младшие лейтенанты – Лушпак Н.С., Мясоед Н.М., Швед A.M. Техническую часть подразделения возглавлял младший лейтенант Еськин М.В.

Сформированный авиакорпус приступил к боевой подготовке. Командир авиакорпуса, имевший уже к этому времени большой боевой опыт, постоянно находился в войсках корпуса, добиваясь от личного состава быстрейшего овладения боевым мастерством, а от командиров – овладения методам обучения личного состава. Этому приходилось учить даже командиров полков. Так, один из командиров авиаполков не мог организовать буксировку конуса для проведения учебных стрельб. Учить приходилось очень многому. Активную работу в этом направлении проводили политотделы корпуса и авиадивизий. Они требовали исключить случаи замены боевого мастерства ухарством и зазнайством.

Необходимо отметить, что весь личный состав авиакорпуса очень гордился тем, что они служит в соединении, возглавляемом таким заслуженным летчиком и опытным генералом. Люди поэтому старались как можно лучше исполнять свои обязанности. На вооружении 4-го шак находились самолеты–штурмовики Ил-2. Машина была разработана в 1939 году. Это был самый массовый фронтовой самолет. Так, за время производства было выпущено 36163 боевых машин этого типа.

Штурмовик-бомбардировщик Ил-2 развивал максимальную скорость полета до 420 км/час и имел дальность полета до 765 км. Этот самолет имел довольно грозное и разнообразное вооружение: 2 пушки калибра 23 мм, два пулемета калибра 7,62-мм и один пулемет калибра 12,7-мм, 8 реактивных снарядов РС-82 или 4 PC-132. Бомбовая загрузка составляла 400-600 кг авиабомб различного калибра и типов.

Экипаж самолета состоял из 2-х человек: пилота и стрелка, защищающего заднюю полусферу самолета крупнокалиберным пулеметом Березина 12,7-мм. В начале ВОВ штурмовая авиация входила в состав фронтовой авиации, но уже с лета 1942 г. начали создаваться штурмовые авиакорпуса.

Основная задача штурмовой авиации состояла в непосредственной авиационной поддержке сухопутных войск путем поражения на поле боя и в ближайшей глубине обороны противника танков, артиллерии и живой силы врага. Она применялась также для уничтожения самолетов противника на аэродромах, его зенитной артиллерии, радиолокационных станций, кораблей и судов в портах (базах) и вблизи от морского побережья, для нарушения железнодорожных и автомобильных перевозок.

С появлением авиакорпусов Ил-2 сосредоточенные удары чаще стали осуществляться силами полков, дивизий, а иногда и корпуса. В сложных метеоусловиях летчики–штурмовики применяли свободную охоту. Кроме того, штурмовики использовались в качестве ближних бомбардировщиков днем и частично ночью.

Необходимо отметить одну из основных особенностей подготовки личного состава корпуса к боевым действиям. Командир корпуса всегда старался внушить всему личному составу о необходимости понимать всю важность четкого выполнения своих обязанностей – независимо от занимаемой должности и положения.

Это требование командира авиакорпуса воспринималось всем личным составом как непреложный закон боевой деятельности. К концу мая 1944 г. формирование и подготовка авиакорпуса к боевым действиям были завершены. Все уже понимали, что авиакорпус скоро будет перебазирован на фронт.

И действительно – перебазирование авиакорпуса было завершено к середине июня 1944 г. Значительная часть техники и личного состава нашей роты была переброше ·на на фронт транспортной авиацией – самолетами Ли-2 и Си-47.

Первое место дислокации авиакорпуса было белорусское село Шиловичи. Это место хорошо известно по роману В. Богомолова «Момент истины» («В августе 1944 года») с правдивым и широким описанием обстановки в этом районе 1-го Белорусского фронта, командующим которого был генерал армии (с конца июня 1944 г. Маршал Советского Союза) К.К. Рокоссовским.

Боевое крещение 4-й шак получил в составе указанного фронта в операции по освобождению Белоруссии, известной под кодовым наименованием «Багратион». Белорусская операция является одной из крупнейших стратегических наступательных операций, которая проводилась в период с 23 июня по 29 августа 1944 г. с целью разгрома немецко-фашистской группы армий «Центр» и освобождения Белоруссии.

В июне 1944 г. перед советскими войсками открывались реальные перспективы наступления в сторону Польши и Чехословакии. Но германское командование считало, что советские войска смогут нанести в Белоруссии лишь второстепенный удар, и поэтому исключало возможность использования здесь большого количества танков. Исходя из этого, противник не имел в Белоруссии достаточных резервов.

Необходимо отметить, что немецко-фашистские войска занимали заранее подготовленную, глубоко эшелонированную (250-270 км) оборону, которая опиралась на развитую систему полевых укреплений и естественные рубежи. Оборонительные полосы проходили, как правило, по западным берегам многочисленных рек, имевших широкие заболоченные поймы. Все эти рубежи вражеской обороны предстояло взломать и разгромить основные силы группировки армий «Центр».

С рассветом 23 июня мы услышали гром залпов нашей артиллерии. В это же время в небе появились наши тяжелые бомбардировщики. Вокруг них, как осы, вились наши истребители прикрытия. Наносились удары по ближним тылам противника и его подвижным соединениям. С рассветов в бой полетели и наши штурмовики. Они шли на средних высотах и также под прикрытием наших истребителей.

Одни группы штурмовиков бомбовыми ударами разрушали полевые укрепления, другие, построившись в круг, проводили штурмовку окопов и живой силы противника. Для выполнения поставленных задач одна за другой вылетали группы наших штурмовиков. При подлете к линии фронта группам штурмовиков по рации наведения уточнялась боевая задача. Эта работа выполнялась группой офицеров во главе с командиром авиакорпуса, который всегда находился на КП поддерживаемого соединения.

Боевые задачи штурмовикам определялись и уточнялись командованием фронта и командующим 16-й воздушной армии, в состав которой входил наш авиакорпус. Группы штурмовиков успешно громили полевые укрепления противника, его живую силу и артиллерийские позиции. Фронт противника был прорван. Наше наступление продолжалось. Через 2-3 дня мы уже были вынуждены менять свое место дислокации.

Необходимо отметить, что наступление наших войск проходило при среднесуточном темпе 20-25 км. Такие темпы наступления приводили к тому, что мы были вынуждены «растягиваться» на два и более мест дислокации. Все это приводило к большому напряжению наших сил и средств.

И, несмотря на указанные темпы наступления, нам удавалось всегда обеспечивать необходимое управление нашими частями и соединениями авиакорпуса.

При таких темпах наступления даже наши санитарные команды фронта не всегда успевали убирать (закапывать) трупы солдат противника. Они находились на обочинах дорог вместе с разбитыми повозками и другими транспортными средствами. К работе по уборке трупов иногда привлекалось население освобожденных территорий.

Известно изречение – «труп врага хорошо пахнет». В действительности это не так. При проезде таких мест мы старались скорее проехать мимо, зажав свои носы. Наше наступление успешно продолжалось. Основная динамика этого наступления выглядела следующим образом. Войска нашего 1-го Белорусского фронта уже к 27 июня окружили свыше 6 немецких дивизий в районе г. Бобруйска и 29 июня ликвидировали их. Одновременно войска фронта вшили на рубеж Свислочь, Осиповичи, Старые Дороги.

В результате Минской операции 3 июля 1944 г. был освобожден гор Минск, восточнее которого в окружении оказались соединения 4-й и 9-й немецких армий общей численностью свыше 100 тыс. человек. Группа немецких армий «Центр» потерпела катастрофическое поражение. За время Белорусской операции 17 дивизий и 3 бригады противника были полностью уничтожены, а 50 дивизий лишились более половины своего состава. Гитлеровцы потеряли убитыми, ранеными и пленными около 500 тыс. чел.

Советские войска завершили освобождение Белоруссии, освободили часть Литвы и Латвии, 20 июля вступили на территорию Польши и 17 августа подошли к границам Восточной Пруссии. К 29 августа войска фронта достигли рубежа западнее Елгавы, Добеле, Шауляя, Сувалки, предместья Варшавы – Праги, реки Висла, где мы и перешли к обороне. Наши войска, наступая в полосе более 1100 км по фронту и продвинувшись на запад до 550-600 км, создали благоприятные предпосылки для наступления на львовско-сандомирском направлении, в Восточной Пруссии и последующего удара на варшавско-берлинском направлении.

Успех, достигнутый в Белорусской операции, был своевременно использован Ставкой для решительных действий на других направлениях советско-германского фронта. Эффективную поддержку сухопутным войскам оказывали штурмовики нашего авиакорпуса. С первого дня операции они наносили штурмовые и бомбовые удары по наземным войскам противника. Находясь над позициями противника, штурмовики буквально прижимали к земле пехоту противника. Командиры поддерживаемых соединений иногда просили штурмовиков как можно большее время находиться над позициями противника.

К концу Белорусской операции командир 4-го штурмового авиакорпуса получил очередное воинское звание – генерал-лейтенанта авиации, а значительная часть личного состава корпуса получили свои первые награды. За время боевых действий авиаполки нашего корпуса понесли также значительные потери. Необходимо было пополнить полки самолетами и личным составом.

В сентябре 1944 г. наш корпус перебазировали в местечко Изабелин, которое находится недалеко от г. Волковыска. Командование корпуса и его командир потребовали и приняли все меры для обобщения всего боевого опыта. Была продолжена напряженная учеба, направленная на совершенствование боевого мастерства. Все понимали, что предстоят еще напряженные и решающие сражения.

Учеба продолжалась до конца 1944 г. и уже в декабре корпус был направлен в Северную Польшу в г. Вышкув. На этот раз корпус был передан в состав 2-го Белорусского фронта, командующим которого был назначен Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. Этому фронту и 4-му штурмовому авиакорпусу предстояло принять участие в Восточно-Прусской операции.

Указанная стратегическая наступательная операция была начата 13 января 1945 г. с целью разгрома группировки противника в Восточной Пруссии и северной части Польши. Немецко-фашистское командование, стремясь любой ценой удержать Восточную Пруссию, создало на ее территории мощную систему укреплений, включающую 7 оборонительных рубежей и 6 укрепленных районов, строительство которых было начато еще до войны. Восточную Пруссию и Северную часть Польши обороняла группа армий «Центр». Вот эту оборону противника предстояло взломать, расчленить группировку противника, прижать их к морю и в последующем уничтожить.

Необходимо отметить, что погодные условия не благоприятствовали выполнению боевых вылетов: часто шел снег, плохая видимость сильно затрудняли проведение бомбовых и штурмовых ударов. Несмотря на эти трудности, штурмовики корпуса успешно наносили удары по укреплениям противника, разрушали их и поражали огневые средства, танки и живую силу противника.

На войска 2-го Белорусского фронта была возложена задача проведения Млавско-Эльбингской наступательной операции. Эта операция проводилась в период с 14 по 24 января с целью разгрома млавской группировки противника и отсечения группы армий «Центр», оборонявшейся в Восточной Пруссии и являлась частью Восточно-Прусской операции. Уже 15 января 1945 г. наши войска прорвали главную полосу тактической обороны противника. 17 января в прорыв была введена 5-я гвардейская танковая армия, которая увеличила глубину прорыва до 60 км и достигла Млавского УР.

Штурмовики нашего корпуса непосредственно взаимодействовали с 5-й ТА, сопровождая ее, громили укрепления, артиллерийские и минометные позиции противника.

В результате этой операции войска 2-го Белорусского фронта разгромили 15 вражеских дивизий, овладели Млавским и Алленштайнским УР, заняли часть Восточной Пруссии и освободили территорию Северной Польши, блокировав с Запада и юго-запада восточно-прусскую противника, создали благоприятные условия для ее последующего разгрома.

Наступление советских войск продолжалось.

После завершения Млавско-Эльбингской операции решением Ставки Верховного командования 2-й Белорусский фронт был переброшен в Восточную Померанию. Наш 4-й штурмовой авиакорпус в составе фронта начал боевые действия в Восточно-Померанской операции. Штурмовики корпуса в составе авиации фронта наносили массированные удары по войскам и военным объектам противника.

Войска центра и левого крыла 2-го Белорусского фронта 10 февраля начали наступление с плацдарма на реке Висла, севернее г. Быдгощ, в общем направлении на Штеттин. В трудных условиях распутицы и лесисто-озерной местности, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, опиравшегося на глубоко эшелонированную оборону, войска к исходу 19 февраля продвинулись на 40-50 км, но были остановлены на рубеже Гнев, Хойнице, Ратценбур. 16-20 февраля противник силами 6 дивизий потеснил войска 47-й армии 1-го Белорусского фронта на 8-12 км.

Однако войска 1-го Белорусского франта (Маршал Советского Союза Г.К. Жуков) отразили контрудар противника и нанесли ему значительный урон. Противник был вынужден перейти к обороне на всем фронте от Вислы до Одера. 24 февраля перешел в наступление 2-й Белорусский Фронт. Прорвав оборону противника, советские войска к 5 марта вышли к Балтийскому морю в районах Кёслина и Кольберга. К 10 марта войска 1-го Белорусского Фронта закончили освобождение побережья Балтийского моря от района Кольберг до устья реки Одер.

Войска 2-го Белорусского фронта 28 марта заняли Гдыню, а 30 марта г. Данциг. Но оставалась еще группировка противника, прижатая к морю восточнее Данцига. Г. Ф. Байдуков наводил штурмовые группы наших Ил-2 на эту группировку еще 8 мая 1945 г. Только 9 мая эта группировка, понеся большие потери, капитулировала. Таким образом, Великая Отечественная война для 4-го штурмового авиакорпуса была завершена 9 мая 1945 г. В течение 1944-1945 гг. соединения и части 4-го штурмового авиационного корпуса 17 раз отмечались в приказах Верховного Главнокомандующего с объявлением благодарностей за отличное выполнение боевых заданий.

В течение ведения боевых действий личный состав 4-го шак неоднократно награждался боевыми наградами. Наиболее отличившимся в боевых действиях и за проявленный при этом героизм и мужество было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Личный состав авиакорпуса гордился полученными отличиями и наградами. При этом летчики и техники подчеркивали – «Мы – байдуковцы!». После победы 4-й штурмовой авиакорпус был перебазирован сначала в г. Рехлин, а позднее вошел в состав Северной группы войск и базировался в г. Лигниц. Командир 4-го шак Г.Ф. Байдуков был отозван в Москву и назначен начальником Главного управления ГВФ. Его последняя должность – начальник 4-го главного управления Министерства обороны.

-Николай Семенович ЛУШПАК – полковник в отставке. Служил в 4-м шак с 1943 по 1947 гг. После окончания ЛКВВИА им. Можайского с 1954 по 1958 гг. проходил службу в зенитных ракетных войсках. С 1953г. по 1980 г. – в 4-м главном управлении МО, длительное время которое возглавлял Георгий Филиппович Байдуков. В настоящее время трудится начальником сектора Всероссийского НИИ межотраслевой информации (ВИМИ).